Виктория и Алексей Варгины
ДАНИЛКИНЫ СКАЗКИ
БАБУШКИН СОВЕТ
Данилка как-то спросил бабушку:
— Ба, а почему ты меня не заставляешь есть и спать по режиму?
— Это по часам-то? — переспросила она. — А зачем, Данечка? Ты лучше моего знаешь, когда тебе и что нужно.
— Я?! — изумился Данилка.
— Ну, организм твой. Когда проголодаешься, ты кушать просишь, когда устанешь — в постель ложишься. Разве не так?
— Так, бабушка, очень даже так! А мама меня заставляет…
— Мама твоя как лучше старается. Просто она, наверное, позабыла, как сама маленькой была.
— Вот я ей скажу, — насупился Данилка.
— А стоит ли? Обидишь только маму, она у тебя хорошая.
Данилка подумал немного и спросил:
— Ба, ты у нас мудрая, да?
Антонина Ивановна улыбнулась:
— Я, Данечка, не мудрая, я — старая.
— Вот ещё скажешь! — возмутился мальчик. — И никакая ты не старая. Вот у нас в городе бабки — это да! Целый день во дворе сидят и всех ребят ругают. Мы их за это бабками-ёжками зовём. А ты, бабушка, вон как целый день бегаешь!
— А как же не бегать, Данечка? У меня ведь дом, скотинка… Мне сидеть во дворе некогда. Я, наверное, и помру на бегу.
— Бедная ты моя, устаёшь, наверное, — пожалел бабушку Данилка. — Вот я Дымуше скажу, чтобы он тебе больше помогал…
— Кому скажешь? — не поняла бабушка.
— Дымуше, — повторил Данилка. — Это наш домовой. Ты не бойся, он добрый.
— Ах ты мой родной, — сказала бабушка Тоня и прижала Данилку к себе. — Ты и с собакой, я замечаю, и с петушком разговариваешь. А я этому давно разучилась.
Она вздохнула и, помолчав, заговорила снова:
— Была у меня в детстве куколка, из тряпок сшитая, самодельная. Такая дурнушка на вид, но очень добрая. И о чём я только с моей Наташей не говорила! Лягу спать, возьму её к себе и давай беседы вести. Я говорю, а она слушает. Бывает, что и поплачусь ей — а куколка меня пожалеет…
— А куда она делась, бабушка? — спросил мальчик.
— Не знаю, Данечка. Пропала она куда-то, — с грустью
ответила бабушка Тоня. — А потом я и вовсе о ней забыла. Ты своих друзей не
забывай.
— Ну что ты, бабушка, я их никогда не забуду: ни Шалопая, ни Гогу, ни Яшку…
Вдруг Данилка вспомнил:
— Ба, а ты ведь тоже с ними говоришь, я сам слышал…
— Конечно, говорю, а как же? Заботы, Данечка, все требуют, и ласковое слово каждый понимает. А я уж догадываюсь, что им нужно. Тяжело бывает, когда прихворнёт кто…
— Бабушка! — воскликнул Данилка. — А давай я тебя научу их языку! Это же просто! Ты ведь с куклой разговаривала?!
Антонина Ивановна покачала головой:
— Не получится у меня, внучек. Что ушло, того не воротишь.
— Жалко, — сказал Данилка. — А почему так бывает?
— Да если бы знать… — задумчиво проговорила бабушка. — Пока человек маленький, ему всё открыто: всех-то он любит и понимает. А как станет подрастать — тут и начинают перед ним закрываться двери — одна за другой… И как все закроются и отгородится человек от мира, тут значит, он уже и взрослый.
— Ну, тогда я не хочу быть большим, — хмурясь, сказал Данилка. — Раньше хотел, а теперь не хочу.
— И то правильно, — согласилась бабушка, — куда тебе спешить? А когда вырастешь, вспоминай почаще, как был маленьким, и сразу станет тебе и светлее, и теплее…
КОНСИЛИУМ
После того как из Яшки не получился скаковой рысак, Шалопай стал о чём-то подолгу задумываться. Наконец он подошёл к Данилке и огорошил его вопросом:
— Слушай, вот если бы ты не мог ходить, кем бы ты был?
Данилка изумлённо уставился на него.
— Как так не мог? — спросил он.
— Ну, вот у тебя ноги есть, а ты ими не ходишь. Кто ты тогда такой?
— Инвалид, — подумав, ответил Данилка. — А тебе зачем?
— А если у кого-то крылья есть, а он не летает? — допытывался пёс.
— Крылья? — переспросил мальчик. — Это ты про кого? Про Гогу, что ли?
— Конечно, про Гогу. Не про Петьку же! Начихать мне на петуха, а Гога — друг!
— Ну и что? — не понимал Данилка.
— Как что! — Шалопай чуть не заплакал. — Гогу нужно спасать! Его нужно научить летать! Ты что, хочешь, чтобы он на всю жизнь остался инвалидом?
Данилка смутился:
— Я не хочу… А как его научить?
— Давай позовем Яшку, Чертёнка, — предложил пёс, — и посоветуемся, что делать с гусаком. У врачей это называется консилиум, я знаю.
Данилка колебался.
— А если Гога не захочет летать? — спросил он.
Шалопай просто в отчаянье пришёл:
— Послушай, если б у тебя были крылья, ты что, не захотел бы летать?!
— Ладно, — согласился мальчик, — давай зови Яшку с Чертёнком и Гогу.
— А Гогу зачем? — возразил Шалопай. — Мы и без Гоги решим, как его спасать. Нет, больной нам на консилиуме не нужен.
Но двор слухом полнился. Гога как-то узнал о предстоящем
консилиуме и прибежал, хотя его не ждали. Клюв у него был раскрыт, глаза
вытаращены.
— Что это ещё за силиум? — загоготал он.
— Спокойно, — строго сказал Шалопай. — Скоро ты будешь летать!
— Я?! — спросил бесконечно удивлённый Гога.
— Ну, не я же, — ответил пёс. — И не Яшка, наверное. Ты, ты, дорогой.
Гога только беззвучно раскрывал клюв.
— Ты больно-то не волнуйся, — посоветовал ему Шалопай, — я всё обдумал. Тебя потащат на верёвке.
— А? — не понял Гога.
— Вот видишь верёвку? — объяснял пёс. — Один конец привязываем к Яшке, а другой — к тебе. Яшка разбегается, а ты крылья расправил и — полетел!..
Козёл Яшка затряс бородой. Он был удивлён не меньше Гоги. А Шалопай развивал свою мысль дальше:
— Ты не думай, всё будет по-научному — так аэропланы запускают. И они потом летят и даже крыльями не машут.
— А откуда ты знаешь про аэропланы? — спросил Данилка.
— И про консилиум?! — крикнул Чёртенок.
— Из телевизора, — невозмутимо ответил пёс. — Я щенком в доме жил, все вечера телевизор смотрел.
— Телевизор смотреть вр-редно! — поучительно изрёк Чертёнок.
Но Шалопай уже никого не слушал, а разматывал верёвку.
— А как ты будешь нас привязывать? — опасливо спросил Гога.
— Яшку за рога, — деловито отвечал пёс, — а тебя — за шею.
Гога в ужасе отпрянул:
— Так он же меня задушит!
— Вот ещё, — отмахнулся Шалопай, — глупости какие. А ты не жди, когда он тебя задушит, ты — лети!
— Да ни за что! — в отчаянье завопил гусь. — Данилка, спаси меня!
Но тут на помощь Гоге пришёл Яшка.
— Никого тут привязывать не будут, — решительно сказал он. — Сначала меня стреноживали, теперь над Гогой издеваться? Не будет этого!
— Он прав, Шалопай, — согласился Данилка, — пусть Гога ходит пешком, если ему так нравится. Да и куда ему летать?
— Ну и пусть ходит, раз он такой… приземлённый, — Шалопай бросил свою верёвку. — Что ж, это называется: консилиум не состоялся.
— Нет, — поправил его мальчик. — Это называется: консилиум признал пациента здоровым.
— Ур-ра! — как всегда, закричал Чертёнок, а Гога наконец облегчённо вздохнул и захлопал крыльями, на которых ему, судя по всему, не суждено было научиться летать.
Один Шалопай был разочарован. Козёл Яшка легонько толкнул его в бок рогами:
— Не расстраивайся, Айболит. Я тут ещё одного калеку знаю, его-то
уж точно надо лечить. И консилиум возражать не станет.
Пёс недоверчиво покосился на козла:
— Ну и кто это?
— Мухомор, — тихо произнёс Яшка. — Кот, а мышей не ловит. Натурально больной! Ты только придумай, как его вылечить…